Tags: про старушек

Красная Масочка

Исхудавший до безобразия волк лежал в кустах у тропинки и смотрел в сторону деревни.

Тропинка была пуста и замусорена еще прошлогодней листвой. Видно было, что нога человеческая по ней давно не ступала.

"Нет, так жить невозможно. Нужно застрелиться", - тоскливо подумал волк.

Но вместо этого собрался с последними силами и встал на дрожащих лапах.

Пошатываясь и спотыкаясь, он побрел в деревню.

У крайнего к лесу дома волк присел на завалинку, отдышался и поскреб когтями по оконному стеклу.

Занавеска отдернулась, за мутным немытым стеклом замаячило бледное и хмурое женское лицо, что-то спросило, слов сквозь двойные рамы было не разобрать.

- Дочку позови! - хрипло сказал волк.

Лицо пропало, внутри глухо и неразборчиво забубнили, потом скрипнула и чуть приоткрылась входная дверь:

- Чего притащился, серый?

Волк отвечать не стал, спросил сам:

- Ты к бабушке собираешься когда-нибудь вообще?

- Сдурел? Нельзя к бабушке!

Волк скрипнул зубами, тихонько выругался себе под нос.

- Чего сказал?

- Давай, говорю, ваши пирожки! Сам отнесу.

- Ну, погоди тогда...

Через минуту-другую дверь приоткрылась чуть пошире, на крыльцо со скрипом выехала корзинка, накрытая полотняной тряпицей.

- На, держи! Пирожки там, горшочек с маслом - не надорвись, болезный.

Дверь захлопнулась, загрохотал засов.

Волк брел по тропинке, сознание мутилось от запахов из корзинки.

"Может, сесть на пенек - съесть пирожок? - думал он, и сам же себя осаживал: - Нельзя! Терпи, не разменивайся на мелкий куш!..."

К лесной избушке он дотащился уже в сумерках. Постучал.

- Кто там?- удивленно спросил старческий голос.

Волк откашлялся, сглотнул слюну и сказал заученное:

- Это я, внучка ваша. Принесла вам пирожки и горшочек с маслом.

За дверью долго молчали. Потом сказали:

- Ну, дерни за веревочку...

- ...Дверка и откроется! - в радостном предвкушении пробормотал волк и дернул.

Сверху на него обрушился водопад вонючей едкой жидкости. Глаза защипало, перехватило дыхание.

- Что за...! - взвыл волк, скатываясь с крыльца.

- Дезинфекция, дурачок! - ехидно сказал старческий голос. - Только внутрь я тебя все равно не пущу, не положено. А если Красная Масочка чего передать велела - на крыльце оставь и проваливай!

Волк тупо посмотрел на размокшие пирожки, потряс в лапах хлюпающий горшочек и заплакал бессильными слезами.

Колобок из топора

– Отстань! Пусто в сусеках, вчера последнее выскребла, – сказала жадная старуха.

Но старик продолжал клянчить. Зудел и зудел, как комар, тоненьким с голодухи голосом, просительно моргал слезящимися глазками. Льстиво клялся старухе в любви, называл любушкой и обещал новое корыто. Старуха молча и злобно гремела пустыми горшками и ухватами.

На лавке в сенях шумно завозился солдат, попросившийся с вечера переночевать.

– Я, конечно, извиняюсь, что вмешиваюсь в семейное, – покашляв, сказал он. – Я старый солдат и не знаю слов любви. Зато я знаю сто удивительных рецептов с помощью топора.

– Суп, что ли? – поджала сухие губы старуха. – Знаем, сталкивались уже. Не обдуришь!

– Отчего же только суп? – удивился солдат. – Топор универсален. Можно и первое, и второе, и третье. Даже компот.

– А колобок? – встрепенулся старик и заныл. – Колобок хочу.

"...А потом упал и умер!"

Старуха-цыганка, очевидно, часто рассказывала эту историю. Она говорила певуче, и голос ее, скрипучий и глухой, ясно рисовал картину...

– ...Это был трудный путь, – говорила она. – Утомленные люди совсем пали духом. А он шел впереди и был бодр и ясен. Людям стыдно было сознаться в бессилии, и тогда они в злобе и гневе обрушились на человека, который шел впереди их. И стали они упрекать его. И тогда он повернулся к ним грудью и сказал: "Люди! Разве звал я вас? Зачем вы идете за мной?...

Тут старуха внезапно клюнула носом и забормотала что-то неразборчивое. А затем и вовсе затихла, уронив голову на грудь. Кривая цыганская трубка выпала из ее разжавшейся руки, рассыпав в сухой траве искры.

Осторожный слушатель затоптал их, чтобы степь не занялась. Немножко подождал. Потом громко кашлянул.

– А?! – вскинулась старуха.

"С волками жить – по-волчьи выть"


Так бабушка любила приговаривать, выходя замуж в очередной раз.

Не та, что в лесу, которой пирожки и горшочек с маслом. Вторая бабушка, городская.

То есть, городской она стала не сразу, конечно. Это уж когда ее первый муж, дровосек Вук помер...

Его в лесу деревом придавило, а бабушки, как на грех, рядом не оказалось. У бабушки были большие руки, стволы с места на место таскала только так. При желании могла бы деревья без топора валить. Очень Вук её за это уважал.

...В общем, бабушка немного погоревала-погоревала, а потом и вышла замуж за городского охотника Вольфганга.

Он к ней и раньше клинья подбивал, еще при живом Вуке. Всё восхищался: "Ах, ах! Отчего у вас такие большие глаза? Вы, верно, очень метко ими стреляете. А, давайте, я научу вас охотиться..."

Охотник тоже на этом свете не зажился...

(читать дальше)

"Не корыто тебе новое надобно, старче!"

И когда вконец изможденный старик забросил невод в триста шестьдесят второй раз, Золотая Рыбка не выдержала.

– Дурачина ты, простофиля! – со вздохом сказала Рыбка, устраиваясь в тине поудобнее. – Таким путем ты никогда не пройдешь этот квест, всё время так и будешь возвращаться к разбитому корыту.

– Ну так кинь подсказку, – хмуро предложил старик. – От тебя же шиш дождешься, окромя как хвостом по воде.

– Правильно, – кивнула Рыбка. – На том уровне подсказывать уже поздно. Как черная буря и сердитые волны – считай, ты уже обнулился. На колу мочало, начинай сначала!

Старик горестно всхлипнул.

– Раньше соображать надо, на втором этапе! – сжалилась Рыбка.

утро еще не наступило, но в сверхдержаве уже кипело...

До утра не гаснет лампа
в сельсовете Диксвилл-Нотча,
там два старичка за Трампа
проголосовали ночью,
только Дональду не светит
в этой самой деревушке,
потому что на рассвете
в сельсовет идут старушки,
их - четыре в Диксвилл-Нотче.
Пролетел наш Дон, короче...

Обожаю таких старушек

"Осторожно, двери закрываются! Следующая остановка...", - сказали непривычным для автобуса хорошо поставленным метрополитеновским баритоном.
Помолчали секунду и продолжили звонким девичьим: "Вниманию региональных льготников! Если на вашей карте закончились деньги..."
Автобус стоял. Старушка рядом со мной завозилась и вытянула шею в сторону водительской кабинки.
Откуда уже другой мужик строго объяснял, что надо делать в случае обнаружения бесхозных предметов.
Старушка вопросительно глянула на меня. Я неопределенно пожал плечами.
По салону протопала кондуктор и втиснулась в узкую дверь кабины.
"Правильно, дочка, скажи им там, что ехать пора," - вслух одобрила старушка.

Про старушек. Но не Хармс.

Уже который день учу старушек нашего дома хлопать в ладошки.
В индивидуальном порядке. Хотя подумываю уже о том, чтобы собрать их во дворе и устроить общий мастер-класс.
Потому что надежды на передачу сакрального знания по цепочке, от одной к другой не оправдались. Видимо, мало они общаются, в отсутствие скамеек во дворе.
Вот и крадутся теперь домой в сумеречное время суток по темным лестницам на ощупь, возмущаясь и ругая власть за то, что все новые лампочки перегорели в первый же день, как их поставили.

"Прочтите детям"

Жили-были Ванечка да Манечка. Была у них бабушка Виолетта Эдуардовна.
Собрались раз старушки в лес - по грибы да по ягоды. Пришли звать с собой и Виолетту Эдуардовну.
- Ванечка, Манечка, - говорит она, - отпустите меня в лес со старушками!
Ванечка с Манечкой отвечают:
- Иди, конечно, только от старушек не отставай - не то заблудишься, а мобильник у тебя старой модели, без джипиэс.

Collapse )