?

Log in

No account? Create an account

sandro_iz_che


sandro_iz_che

"СЛОВА! КАК МНОГО БУКВЪ И ЗВУКОВЪ..."


Entries by category: спорт

- И послал младший сын "Стрелу"...
sandro_iz_che

...Зрители на стадионе повскакивали в испуге.

— Не бойтесь, это моя лягушонка в коробчонке едет! — на радостях прокричал Иван и тут же устыдился дурацкой шутки.

А на стадион ворвалось с лязгом и грохотом зелёное чудо-юдо, утюжа траву, крутанулось на месте и замерло возле Ивана, задрав в небеса длинную шею.

В наступившей тишине со стуком откинулась крышка люка, наружу полезли паучки камуфляжной расцветки, деловито построились, и старший, лихо козырнув, доложился Ивану:

— Экипаж зенитно-ракетного комплекса «Стрела» прибыл в ваше распоряжение!

Добавил, интимно понизив голос...

"Привет участникам соревнований!"
sandro_iz_che

Стадион был заполнен публикой до отказа и празднично украшен.

Кроме флагов всех трехсот спортивных обществ Тридесятого царства трепыхался на ветру выцветший транспарант «ПРИВЕТ УЧАСТНИКАМ СОРЕВНОВАНИЙ!», а над трибунами красовались огромные портреты великих лучников прошлого. Были среди них Аменхотеп Второй, Люй Бу, принц Фара, Леголас, Соколиный Глаз, Ханда-Цырен Гомбожапова, Джон Рэмбо, Сочиняй-багатур… Остальных Иван знал нетвердо.

А портрета Вильгельма Телля не было — в Тридесятом царстве его не очень уважали.

Трибуны волновались и лузгали семечки в нетерпении. Со зрелищами в Тридесятом царстве было и так негусто, а подобных состязаний ждать порой приходилось по полвека. В среде болельщиков особым уважением пользовались олдовые фэны, которым довелось побывать на двух «стрельбищах», выражаясь на местном жаргоне. Один из таких рассказывал аж про три, но ему не очень-то верили, главным образом потому, что по батюшке он был Кузьмич.

Другой древний старичок хвастал, что был на выездах, в царстве Шинжан. Но сам честно признавался, что там правила немножко другие — жених стреляет не куда попало, а прямой наводкой в невесту, и не один раз, а трижды. Потом ломает стрелы, на этом всё заканчивается. А на лягушках там не женятся, потому что их ещё поискать — там горы в основном и сухо очень. Так что старичок не настаивал на зачете этих выездов в свой лэвел.

Иван волновался побольше болельщиков, который раз уже бегал из раздевалки за ворота глянуть на дорогу в сторону леса, но от Афанасия пока не было ни слуху ни духу.

Наконец по трибунам прошёл легкий верноподданический гул — ага, значит, батюшка уже тут, пора начинать.

Братья легкой трусцой побежали на поле...



Ненавижу лыжи!
sandro_iz_che
Да, знаю – должен бы любить. Все предпосылки для этого - и по месту рождения, и по народной традиции, и вообще – вон он, лесопарк, буквально в квартале…
И ведь когда-то любил. Пока, привязав к валенкам, катался, когда сам захочу, в свое удовольствие, а вдоль лыжни никто с секундомером не бегал!
А как стало в обязаловку, так любовь постепенно и сошла на нет.
Наверное, с первым учителем физкультуры не повезло. Не заметил он мою детскую любовь и не поощрил. Так бы, может, был я сейчас олимпийский чемпион и прыгал с трамплина с винтовкой наперевес дальше всех в мире…
Не сложилось.


А чтобы остатки любви перешли совсем в ненависть, много стараний приложил Виктор Михалыч Митин на первом курсе. В первом же семестре.

Не специально, конечно. Так-то он человек хороший. Храбрый и самоотверженный.

Например, осенью, когда мы бегали кроссы по парку, местами переходящему в частный сектор, и за нами увязался мерзкий бодливый козёл, Михалыч крикнул: «Всем стоять! Ждать меня!» - и ломанул с тропы в кусты. Козёл, мемекнув, бросился следом. И скоро оба пропали в густом подлеске.

А мы постояли, выкурили по паре сигарет и совсем уж думали, что на том сегодня физическая культура закончилась. Но тут Михалыч появился из кустов по другую сторону тропинки. Весь в репьях, но довольный. И – один.

- А где козёл? – удивился Серёга Комаровских.

- Я его заблудил! – гордо сказал Михалыч. – Построились! Побежали…

И мы оценили его готовность к жертвенности ради своих воспитанников.

Но с наступлением зимы стало ясно, что лыжи Михалыч любит, всё-таки, больше, чем нас.

Вернее, не так. Он любил лыжи так самозабвенно, что требовал и от всех того же. Будь Михалыч более романтичным, наверное, он каждое занятие начинал бы с монолога: «Любите ли вы лыжи так, как я?… Так идите же на лыжах, живите на них и умрите!..»

Михалыч искренне не понимал, как это кому-то может быть не в радость проснуться в потёмках, переться на лыжную базу в заиндевелом троллейбусе, переобуваться в вонючей холодной раздевалке в мёрзлые ботинки… Ради пары счастливых часов бега солнцу и ветру навстречу.

Он так старался передать нам и свою любовь и секреты мастерства, делясь техникой бега.

- А покажите еще раз, пожалуйста, как надо, - обязательно просил Серёга Комаровских, оттягивая, насколько можно, команду: «Старт!»

- Показываю ещё раз, - гордо говорил Михалыч и проезжал взад-вперед вдоль строя, гордо выпятив грудь колесом.

- Виктор Михалыч, - не унимался Серёга, - а вот в телевизоре не так показывают. Там лыжники всегда бегут, вперёд нагнувшись.

Но Михалыча не ущучишь! Глядя снизу вверх на Серёгу, он объяснял:

- Комаровских! Ты сам-то подумай – это же в телевизоре! Там экран-то какой, а?! – и для наглядности сам немного нагибался.
Чтоб было ясно: даже ему, с невеликими метр шестьдесят трудно было бы вписаться в диагональ экрана.

Крыть было нечем. Обескураженные и побитые его логикой, мы убегали в рассвет.

Михалыч был вездесущ и неутомим. Он то уносился вперед, теряясь в позёмке, то пропускал нас вперёд, ободряя криками. Выныривал и слева и справа, снова убегал вдаль…
Иногда пропадал надолго. Но это был обман! Как только мы расслаблялись, замедляли бег, или вовсе умышляли срезать трассу, тут же откуда-то сверху доносилось:

- Всё вижу! В горку бежать!!!

- «Не садись на пенёк, не ешь пирожок…», - сквозь зубы шипели мы, карабкаясь на гору…

На последнем круге даже Комаровских, тренированный недавней армейской службой и поэтому по-доброму снисходительный к Михалычу, материл его в голос. Особенно после крика с горки: «Во-о-от! Уже получше! В следующий раз еще чуть-чуть – и будет вам зачёт».

А я тихо мечтал каждый раз, что придумаю себе хроническую болезнь, выучу симптомы, получу справку и переведусь в «облегченную» группу, где бегали вялой трусцой вдвоем филологи Фохт и Пейсахович, и стану среди них – чемпион!