Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Закинул старик невод...

– Тятя, тятя! – ломились в избу дети, колотили в дверь, стучали и царапались в окна.

Старик не отзывался. Плотно надвинув засов и наглухо задернув ветхие застиранные занавески, он прятался на полатях, лучину загасил и тихо бурчал себе под нос: "Кто там стучится в поздний час? Уходите, нету дома никого, съехал я отсель..."

По уму-то так давно и надо было сделать – уехать из этого проклятого места куда глаза глядят. В безводную пустыню Кара-Кум, лучше всего. Еще когда проезжий китайский человек по имени Сунь внимательно поглядел на него мудрыми узкими глазами, поставил на землю лоток со своими товарами, поклонился и сказал: "Ты слишком долго сидишь тут, на берегу. Смотри, рано или поздно мимо проплывет такое, что и Будде не приснится..."

Зря не послушал, послал умного китайского человека: "Ступай себе, ходя, своим дао!", – думал, тот собирается ему свой контрафакт навяливать, крючки из порошкового металла, которые и пескарь перекусит, или невод такой расцветочки, что у щуки зубы сводит. Но нет – поклонился китайский человек еще раз и пошел.

А вскоре оно все и началось.

Последний полёт пионера Владимира Костылькова

"Боги, боги мои! Как грустна вечерняя земля!.. - думал чужими мыслями, сам себе удивляясь, пионер и атеист Волька Костыльков, глядя вниз с потёртого и линялого коврика. - Как таинственны туманы над болотами..."

Видимо, услышав эти мысли, из болотного тумана тоскливо и протяжно завыли вслед улетающим.

Волька оглянулся на Хоттабыча. Джинн теперь летел рядом с ковриком в своем настоящем обличье. Ночь сорвала с него соломенное канотье и чесучовую пару... Дальше описывать не будем - очень страшно.

Летели в молчании долго. Даже Гога-Пилюля не гавкнул в ответ болотному обитателю. Он не выл на луну, он думал о чем-то своем,

- Почему он так изменился? - спросил тихо Женя Богорад, брошенный в Индию гипнозом Хоттабыча, из-за чего теперь пришлось сделать изрядный крюк.

(Read more)

Ужас болотной топи



На болотах его боялись.

Старухи, шамкая, вспоминали те благословенные времена, когда среди топей и трясин не было ничего опаснее, чем страшноватая на вид, но безобидная, в принципе, собака. Питалась она исключительно баскервилями, а на остальных и внимания не обращала.

Матери пугали им своих юных дочерей, рассказывая жуткие истории о тех несчастных, что не убереглись, и заклиная остерегаться постоянно - ведь он каждый раз появлялся внезапно и властвовал безраздельно, независимо ни от времени суток, ни от сезона цветения орхидей.

Юные дочери, как положено, пугались. Но в глубине души у них этот испуг смешивался с любопытством, и ужас приобретал сладковатый привкус. Замирая в непонятном им самим томлении, они думали

"Непьющие боги - кто они?"

На Олимпе пили все. Это бесспорно, и в доказательствах не нуждается.

Тон задавал Зевс, а уж с ним-то совершенно всё ясно. Кто поверит, что все безобразия, которые он вытворял, возможны на трезвую голову.

Одно время считалось, что не пили Посейдон и Аид. Первому, вроде как, под водой это невозможно, а второму под землей взять негде. Оказалось - ерунда! Посейдон выныривал, а Аиду носила с Олимпа Персефона, когда возвращалась с каникул у мамы.

Ладно, на эллинском пантеоне свет клином не сошелся. Но ведь и у других было все то же самое.

Жалистная песня на День влюблённых

Он был заключенный священник,
Она - вертухаева дочь.
Из мякиша пайки лепил он
Сердечки для ей кажну ночь.
grimzaldina
Люблю я тебя, дорогая,
На стенах писал молоком.
И слал он ей эти посланья,
Но ждал его полный облом.
dubl_7
Она же его не любила,
Смеялась над чистой душой.
Сердечками птичек кормила,
А парня кормила лапшой
drevo_z
На вышках стоят часовые
На небе не светит луна
А сердце заходится стуком
Когда ему снится она.

Наколото имя с портрэтом
На крепкой егоной груди
Красавица Юля с портрэта
Что в профиль наколот глядит.

А в схроне потайном заветном
Он ейный окурок хранит
В лиловой блискучей помаде
Он душу ему бередит.
burenka007
Шмалила она папироски,
Бросая бычки с этажа.
А он их ловил по-матросски
(На флоте служил раньше Валентин)
И складывал у гаража.

Особый окурочек как-то
Словить удалось невзначай:
Остались на нём её зубки,
Была то девичья печаль...

Он всё ж догадался не сразу,
Не смог разглядеть сгоряча:
Курила она ту заразу,
Чтоб чаще бывать у врача.

Ведь доктор был ейной любовью
В тюремной больничке простой.
Но доктор страдал по Прасковье,
Сестричке с палаты шестой.

А девушка эта Параша
Второй уж по счету годок
Молилася за Валентина,
Скостили ему чтобы срок.
benegenetriivir
Кондёр вертухаева дочка
Жевала из общей бадьи
И доброго вышла росточка;
Повыше его попадьи.

В ШИЗО небывалая стужа,
Гуляют вокруг сквозняки.
Для вохры священник был грушей,
Чтоб ставить ему синяки.

На дыбе висел он страдая.
Окурочек выпал из губ.
И ряса с бубнами простая
Задралась под горло и пуп.

Ядрёный дымок от окурка
Пробился на кухонный блок.
Кондёром питалась дочурка.
Взбесил её едкий дымок.

Открыла источник дымленья
И видит священника стать.
Восторженный крик изумленья
Иссторгся из юной груди.

Косою прикрыла два глаза.
Полезла в подрясный карман.
Хотела разжиться хабаром.
Наткнулась на мякиш сердец.
billion_kowek
Она же их жрАла и жрАла,
и в дверь уже не проходя,
Задавленным гласом сказала:
- Мой котик, люблю я тебя!...
dubl_7
Над телом его бездыханным
Всю ночь прорыдала она,
И вдруг посмотрел он в глаза ей,
А в небе поблекла луна.

Она его шалью укрыла,
Пыталась унять его кровь.
А в девичьем сердце горячем
Уже бушевала любовь.

Он что-то хотел прошептать ей,
Но только лишь стон из груди.
"Ах, папа, спаси его, папа!
Любимый мой, не уходи"
treasurer_zero
Глаза его цвета фиалки
Закрылись под девичий крик,
- Эх дочка, мне так его жалко, -
С тоскою промолвил старик.

Любили друг дружку вы крепко,
Как я твою рОдную мать,
Так может сынок его скоро
Начнет меня дедкою звать?

Вот так я на свет уродился
Теперь в электричках пою,
И вы пожалейте, граждАне
Сиротскую долю мою.

Немножко выделяются размерчиком/ритмом куплеты:
balda_balda
...в зоне зарезался вилкой,
молодцу - быль не в укор,
а над сырою могилкой
плачет отец-прокурор.
и skrebec
татуировочная паутина
мне милей всех священных картин
у него на груди Валентина
у неё на груди Валентин.

Поэтому есть предложение: петь их, чередуя, в виде припевов после каждой пары-тройки куплетов.
Предвижу отличные заработки.

А если кто сейчас переживает, что опоздал, то, в принипе, на то оно и народное, чтобы всегда можно было дописать и присоединяться.

Проверил, засекая по часам: при неспешном жалистном пении с подвываниями должно хватить на самый длинный перегон между станциями. Там выходим, считаем на перроне выручку и садимся в обратном направлении.

Константин Макарович Жуков

Константин Макарович Жуков, отданный три месяца тому назад в интернат в Аляхине, в ночь под Рождество не ложился спать. Дождавшись, когда дежурный персонал ушел в столовую праздновать, он прокрался в кабинет заведующей и включил старенькую «эйтишку». Прежде чем нажать первую букву, он несколько раз пугливо оглянулся на двери и окна, покосился на портрет строгого мужика над столом и прерывисто вздохнул.
«Милый внучок Ванечка! - печатал он. - И пишу тебе письмо. Поздравляю вас с Рождеством и желаю тебе всего от господа бога. Только ты у меня один остался».
Тут он перевел глаза на темное окно и живо вообразил себе своего внука…

Collapse )

 

"Долой, долой монахов, долой, долой попов! Мы на небо залезем, разгоним всех богов!"

Небывалый гнев народных масс вызвала прокатившаяся по Интернету волна перепечаток об инициативе РПЦ ввести в Уголовный кодекс наказание за ересь и противодействие православию.

Пока эта новость гуляла из блога в блог, окончательно потеряв по пути ссылку на первоисточник, как раз наступил День взятия Бастилии. Как говорится, звёзды совпали, карты легли.

Collapse )