Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Страшное дело - гон на болотах!

«…Гон на болотах бывает, брат, у краснух, а краснухи, брат, это вроде крокодилов. Видал крокодилов? Ну вот, только шерстью обросшие. Красной такой шерстью, жесткой. И когда у них гон идет, тут уж, браток, держись подальше. Во-первых, они здоровые, что твои быки, а во-вторых, ничего во время этого дела не замечают — дом не дом, сарай не сарай, все разносят в щепки…»

Избушка на карантине

Лес будто вымер. Вокруг никто даже не чирикал, не говоря уж о порычать в чаще.

Избушка на курьих ножках одиноко стояла ровно посреди поляны и, кажется, дремала.

– Избушка, избушка, – бубнил Иван, – встань к лесу задом, ко мне передом...

Сквозь три слоя марли и ваты звучало глухо и невнятно. Тогда Иван чуть сдвинул маску и громко покашлял, привлекая внимание.

Избушка встрепенулась и спросонок заметалась по поляне, кудахтая.

Из печной трубы вылетел филин и заорал на Ивана в мегафон...

Залечь на дно в замке, или Стокгольмский синдром

Ворота рыцарского замка сотряс очередной мощный удар.

Рыцарь болезненно поморщился, застонал и потрогал влажное полотенце, обвязанное вокруг головы. Прямо поверх шлема с плюмажем, что характерно. Чему рыцарь удивился, но не очень.

– Ты говорил, что меня дома нет? – в который уже раз спросил он у начальника замковой стражи. – Что уехал я. На подвиги, например.

Начальник даже не счел нужным ответить, только вздохнул, переминаясь с ботфорта на ботфорт, и возвел очи к сводам потолка.

Оттуда как раз посыпались кирпичи после нового таранного удара. Всполошившиеся летучие мыши едва успевали подхватывать их и водворять на место.

– Делать нечего, идти надо, – деланно бодро процитировал рыцарь, сам же хохотнул, но осторожно, чтобы не отдало в голову, и поспешно отхлебнул прямо из горлышка.

– А ты затаись тут пока, сиди тише мыши!

И царевич отправился в путь

... — Хватит, перестаньте! — надоело, наконец, Ивану. — Я твёрдо решил — иду. А вы меня только задерживаете. Так я с вами еще страниц пятьдесят дома проторчу. До свиданья, папа! До свиданья, братья! А мне ещё надо успеть отнести книжки сдать.

***

Прощание в Избе-читальне вышло не в пример домашнему короче.

Иван уходил налегке, уместив все нехитрые дорожные пожитки в тощий заплечный мешок.

Афанасий, критически оглядев его, тем не менее, одобрил.

— Нормально, — сказал он. — Всего, что может пригодиться, всё равно, с собой не утащишь. По дороге разберёшься. Первые этапы будут несложными, втянешься постепенно. Главное, поначалу собирай оружие всякое, аптечки, если бронежилет попадётся — тоже бери…

— Знаток нашёлся, — невежливо фыркнула Маша. — Инструктор-теоретик.

Афанасий обиделся, пробурчав:

— Ходили и мы походами в далёкие края…

— Так, может, тряхнёшь, всё-таки, стариной? Вдвоём веселее будет.

— Не-е, — отступился Афанасий. — Годы уже не те, да и раненый ведь я — холодными ночами или к дождю шею так ломит, спасу нет!

Иван ожидал, что Маша объяснит ему про дорогу подробнее — он подозревал, что в письме, принесенном Глафирой от загадочно убывшей куда-то Ха Эл, были на сей счёт разъяснения. Но Маша просто открыла дверь в темноту, на полуночь и сказала:

— Главное — никуда не сворачивай.

— А как же вот…, — начал было Иван, — Мне не совсем понятно — стрела же улетела туда, — он махнул рукой влево, на заходную сторону — а идти мне прямо, на полночь?

— А это совершенно не важно, — отрезала Маша. — Дорога сама выведет.

Иван послушно сделал первый шаг за порог.

— Погоди! — подёргал его за штанину Афанасий и протянул...



Ворона Глафира чай пьёт без сыра

Не верьте тому, кто скажет, что не вздрагивает от стука в тёмное ночное окно.

Это, наверняка, бессовестный лгунишка или хвастун. Не исключается и такой вариант, что он начисто лишён воображения. Афантазия называется (не путать с эвтаназией), крайне редкий недуг, но бывает.

Конечно, воображение надо держать в узде, и вовсе необязательно при стуке в окошко сразу представлять себе самое страшное, что только может быть — синюю рожу за стеклом. Но хотя бы слегка вздрогнуть от неожиданности полагается.

Иван и вздрогнул. Может быть, он даже подскочил бы и расплескал чай, как Афанасий, но ему было неловко при Маше вздрагивать сильнее, чем она сама. А она вздрогнула лишь самую чуточку. И сразу пошла открывать, как будто ждала этого стука.

Стучали в окно, но открыла Маша дверь. И через порог степенно и важно скакнула чёрная ворона. Встопорщив крылья, встряхнулась, рассыпав вокруг мельчайшие бисеринки водной пыли, и сообщила вместо приветствия:

— Моросит там, а я с утра не евши, не пивши…

Скинула и привычно, не глядя, повесила толстую брезентовую сумку, накинув ремень на бюст какого-то поэта у самой двери.

— Здравствуй, Глафира! — поздоровался Иван. — А мы тут чаем балуемся.

— Плесни, — согласилась почтовая ворона, взгромоздясь за стол.

Афанасий молча подвинулся. Он не то чтобы побаивался Глафиру, но заметно робел в ее присутствии, особенно когда она искоса глянет на него и клювом сделает эдак… ну, вы понимаете. «Терпеть этого не могу, — взвизгивал тогда Афанасий. — Контролировать надо свои инстинкты, в узде их держать!» А Глафира непременно извинялась перед ним, разразившись благодушным карканьем.

Приняв у Ивана чашку, ворона от души сыпанула туда сахарку, подумала, добавила и варенья, попробовала и одобрила. А потом посмотрела, наконец, на Машу и сказала:

— Ну, говори!

— Что именно? — вежливо поинтересовалась Маша.

— Что думаешь, — разрешила Глафира. — Обычно те, кто меня впервые видят, обязательно говорят какую-нибудь глупость типа: «Спой, светик, не стыдись!» А которые продвинутые — те просят каркнуть: «Невермор!»

— И вы соглашаетесь? — удивилась Маша.


Синдром Красной Шапочки

Наивно было бы полагать, что та давняя история пройдет для Красной Шапочки бесследно.

Замуж она так и не вышла, кто ж в деревне возьмет ее, волком еденую.

Уже и бабушки не было на этом свете, некому было носить пирожки через дремучую чащу.

Да и красная шапочка давно поблекла.

Но ее хозяйка все равно

узнай, какой ты препарат

Финногенератор имён, которым все так увлеклись тут, это полный отстой в сравнении с богатейшим выбором на любом фармацевтическом сайте. И там выбираешь сам, а не то, что дадут! Хочешь - эльфийское, хочешь - гномье... Я вот решил, что буду теперь славный рыцарь Симбикорт Турбухалер.

Про чувство глубокой благодарности

Многие считают, и не без оснований, что самая короткая память на добро - у пациентов. То есть, добро они, якобы, помнят буквально до момента, как болеть перестанет. И тут сразу память - чик! - как отрезало.
Помню, один знакомый друг-хирург рассказывал: пока, говорит, я из тушки этого клиента восемь пуль выковыривал, он даже под наркозом не умолкал - обещал всему персоналу золотые горы, а как в реанимации очнулся и огляделся, так первым делом сказал: о! сюда я вам два телевизора куплю! и доктору каждому домой... по два, да! медсестрам - по одному... А как зарубцевалось у него, так мы, говорит, со старым транзистором до сих пор и живем.
Спорить не буду, скорее всего, так и есть, что пациенты - чемпионы в этом деле. Если брать в сумме, по командному зачету.
Но бывают рекордсмены не только в застенках лечебных учреждений.

Collapse )