Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Кто-кто в теремочке живёт?

Избушка стояла задом к Ивану, переминаясь в тумане с ноги на ногу, и тревожно всматривалась в темную чащу леса.

– Избушка! – весело закричал Иван, радуясь хоть какому-то жилью и от волнения путая слова:

– Встань перед мной, как лист перед травой!

Избушка искоса глянула на него подслеповатым окошком, фыркнула трубой и снова уставилась на лес.

– А поворотись-ка ко мне передом, а к лесу – задом! – вспомнил правильную команду Иван.

– Не ори так, – шепотом сказал избушка. – Нельзя к лесу задом!

Иван обошел избушку посолонь, встал перед ней, сам задом к лесу, подбоченился и требовательно спросил:

– Это почему же?

– Страшно, потому что, – тоненьким голоском пропищала, объясняя, избушка и добавила баритоном: – В лесу всякие бывают!

(дальше)

Аргументы Колобка

Первым, кого встретил Колобок, удрав через окно, был вовсе даже не Заяц.

Едва успев выкатиться за ворота, наш беглец с ходу наткнулся на дедушку.

Знакомы они не были, встретились лицом к лицу впервые. Пока бабушка Колобка месила, стряпала и студила, дедушка шатался по деревне, стараясь унять бурчание в животе запахами из чужих сусеков.

Но оба как-то сразу поняли шестым чувством друг про друга, кто есть кто.

Дед, бросив клюку, присел на полусогнутых и растопырил руки как можно шире.

Колобок молча попробовал обойти деда обманным финтом. Зыркнул глазками налево, а сам метнулся вправо. Не вышло.

– Даже и не пытайся, – сказал дед. – Меня сам Яшин хвалил, когда я еще дитём на "Кожаном мяче" за наш район на воротах стоял.

Колобок попробовал соврать

Под сенью репки

– Ну, все крепко ухватились? – спросил Дедка и поплевал на ладони.

Дождался, пока ему вразнобой ответили все, включая Мышку. Поправил фуражку со сломанным козырьком, буркнул: "Расчёт окончен!", – вцепился в ботву у самого основания, напрягся...

– Эх, зелёная, сама пойдёт! Потянем, подернем, да ухнем!

Дернули, что было сил.

В вышине зашумело, затрещало. Ломая ботву, сверху рухнул мужик свирепого вида, одноглазый и с веревкой на шее.

Все отскочили, кроме Внучки. Та ловко поймала мужика и бережно поставила на землю. Тот одобрительно поглядел на нее единственным глазом и похвалил:

– Вырастешь – валькирией станешь!

Потом повернулся к остальным и с полуоборота гневно заорал:

– Вы чего же это тут творите, а?

– Репку тянем, вашбродь! – вытянувшись, доложил Дедка, по тону сразу признавший в мужике начальство.

– "Ре-е-епку" – передразнил его одноглазый...

Тень Колобка

– Может, выйдешь погулять? – робко спросила старуха, посунувшись за линялую ситцевую занавеску на печке.

– Стучаться надо, деревня! – заорал Колобок, зарумянился и быстро спрятал под груду подушек кулинарный журнал со сдобными булочками.

Старуха охнула и сверзилась с приступки, загрохотала чугунками и ухватами, что-то невнятно бормоча.

Старик, сучивший дратву на лавке, смущенно покашлял:

– Ай, и верно, чать! Шёл бы ты уже... – и сам испугался сказанного, умолк и засучил еще проворнее.

– Утвердился я тут, – лениво сказал Колобок. – Сижу на своем квадратном аршине и сидеть буду. Да и куда тут идти-то?

– Да хоть бы и, вот, на тот конечик! – оживился старик.

– Не... – отказался Колобок. – На тот конечик не пойду, там мышка живёт. Отгрызёт еще чего нужное, неровен час.

– Хоть из ворот выйди! – тоскливо предложил старик.

– Я похож на сумасброда? – удивился Колобок. – Один такой ходил из ворот. И где он теперь? Пропал, как и предупреждали!

– Ждут ведь тебя! – с укором сказала старуха.

Под окном вразнобой закричали:

– Колобок, выходи!


"Как всё было..."

Ещё затемно она проснулась со смутным ощущением надвигающейся беды и снова заснуть уже не смогла.

Долго ворочалась в сумраке и тишине лесной избушки, сбивая перину комом, пыталась прогнать щемящее чувство тревоги, списать на дурной сон. Не получалось.

Поднялась, со стуком уронив на пол книгу, читаную на ночь, нашарила ногами тапки, накинула стеганый халат и вышла на крыльцо.

Тропинка, убегающая от избушки в чащу, была, разумеется, совершенно пуста. Ни хруста шагов, ни заполошных криков потревоженных птиц. Лес только начинал просыпаться.

"Рань же еще несусветная, дура ты старая!" – укорила она себя и вернулась в избушку. Но уже понимала, что покоя не будет, и ждать она не сможет.

"Сама пойду!" – решилась она. Наскоро оделась потеплее, собрала в корзину пустые горшочки из-под масла, подумала и сгребла туда же несъеденные остатки пирогов.
Сбоку приткнула старую брабантскую вафельницу с длинными ручками, давно собиралась отдать ее для починки нынешнему мужу дочери, и отправилась в деревню.

(а дальше?)

В чём ложь сказки про Колобка?

Большинство из нас подсознательно чувствует, что с этой сказкой что-то не так.

Ну не может быть такого, чтоб Колобок, испеченный пополам со всякой трухой и паутиной, был настолько привлекательной пищей одновременно и для зайца, и для волка, и для медведя, и для лисы.

Даже если он на сметане мешон и в масле пряжон.

Что тоже под вопросом. Потому что непонятно, откуда сметана и масло в якобы нищем доме, где муки - на две горсти еле-еле набралось. Но это предмет отдельного исследования.

Нас хотят убедить, что вполне разумные, поскольку владеют второй сигнальной системой, звери будут вожделеть это сомнительное хлебобулочное изделие? Не верим!

Скорее всего, Колобок ни с кем из них вовсе не встречался.

Да, он благополучно ушел от бабушки. И от дедушки ушел.

Стареньких и слабосильных от постоянного недоедания.

А вот...

"А, знаешь, брат Пушкин!..."



– А я ведь, брат Пушкин, представь, не на шутку обижен на тебя, да... – развязно сказал Колобок и внутренне сжался: а ну как вдарит сейчас веслом?

Однако Пушкин, хоть и заметно фраппированный, сдержался. Сухо осведомился:

– И за что, сударь? Я об вас вовсе ни полслова не писал.

– Вот! – воспрянув духом, закричал Колобок...– Вот в этом-то всё и дело! Да я-то что, я не о себе пекусь. Я, можно сказать, создание ничтожное, зачем же на меня свой талант тратить, я понимаю...

– К делу, сударь, – холодно оборвал поток этого притворного самоуничижения Пушкин. – Иначе – к барьеру!

Колобок испугался,..

"А ну, бабы, открой слух!"

А когда гибель уже казалась неизбежной, из камбуза на палубу галеры поднялся хитроумный Колобок.

– Отвяжись! – коротко бросил он Одиссею, а всей команде приказал:

– А ну, заткнули уши мякишем!

Потянувшегося было к нему ближнего гребца Колобок хлопнул по руке, буркнул: "Лепешку размочи!" Потом отобрал у сирены кифару, тронул струны, поморщился: "Не строит..." и скомандовал:

– А вы, бабы, наоборот – слухайте внимательно! Теперь я петь буду.

И завел речитативом

Не пой, красавица, при мне!

...Колобок достал губную гармонику, продул от застрявших крошек, притопнул лапоточками и заблажил:

– Эх-ма! Опа!
Америка, Европа!
Ихь бин геганг'н фон Ома,
Ихь бин геганг'н фон Опа...

– Эй, эй! Ты куда?!

Он улетел, но обещал вернуться

– Там твоя бывшая пришла, на работу устраиваться, – с этими словами царица подошла к окну и осторожно выглянула из-за шторы во двор.

Финист раненой птицей заметался по горнице.

– Марьюшка? Откуда? Вели не пускать...

– Такую не пустишь, как же, – усмехнулась царица. – Стража в ступоре. Она им железный посох показала и – хрусть! – пополам его. Второй достала и тоже – хрусть! И третий... О, гляди, гляди! Третий железный колпак рвет уже. Голыми руками, заметь.

– Какой еще колпак? – взвыл Финист.

– От дисков мерседеса, – съязвила царица. – "Какой, какой..." Какие ты ей велел изорвать, такие и рвет. Да сядь ты, не мельтеши, сокол ты мой ясный.

– Ничего я ей не велел, – тоскливо сказал Финист, но послушно сел. - Так, сбрехнул...