Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

"А хочешь, Андерсен, я всё исправлю?"



Всем хороши сказки Ханса Кристиана Андерсена! Кроме одного. Очень уж грустные.

Собственно, а чего вы хотите от человека, который всю жизнь протестовал, когда его звали детским сказочником, но на собственные похороны, как рассказывают, заранее заказал написать похоронный марш, подходящий для шага детишек, потому что рассчитывал. что они соберутся на это мероприятие огромными колоннами.

В общем, интересный был человек, своеобразный. Много чего можно рассказать про любимого нашего Ханса Кристиана, старшему поколению более известного под именем Ганса Христиана.

Например, знали ли вы, что:

"Приплыла к ней рыбка и спросила..."



Что именно спросила? Да что-нибудь совершенно простое. Например: "А старичок где?"

Или: "Сухо ли тебе, девица, сухо ли тебе, красная?"

Или совсем просто: "Ты чего здесь?"

В последнем случае ответ должен быть примерно таков:

"Невзлюбила меня злая мачеха-старуха за то, что я на свете всех милее, всех румяней и белее. По правде говоря, я немножко и сама виновата, нечего было хвастаться этим на всех углах. Вот она и гнобила меня, морила всякой тяжелой работой. А последняя капля была, когда я ей корыто раскокала. Велела она батюшке отвести меня на берег морской и приковать к скале. Поплакал старичок, погоревал, да делать нечего, идти надо..."

Тогда рыба сказала бы: "Это возмутительно! Ювенальная юстиция по ним обоим плачет. А от меня-то чего надо? Корыта нового у меня нет и взяться неоткуда".

"Да, в принципе, ничего не надо", - отвечала бы Марьюшка. Или, например, Настенька.

"А звала тогда зачем?"

Почём раки?

Погода злилась с самого утра, к ночи сделалась буря.

В дымной хате уже догорела лучина. Дети спали, дремала и хозяйка, лишь мужик ворочался на полатях.

За окном шумела погода и волновалась река. Явно наступало урочное время.

Чу! В окно постучали.

– Кто там стучится в поздний час? – недовольным голосом спросил мужик.

– То я, – грустно ответили за окном.

– Кто это – я? – куражился мужик. – Я в такую ночь бывают разные. Ты, что ли, Финдлей?

– Нет, не Финдлей, – вздохнули за окном. – Панафидиас Ахилессович Пивораки я.

– Кто? – изумился мужик и поднял ленивою рукой окно.

В свете луны, выглянувшей из-за туч,...

Закинул старик невод...

– Тятя, тятя! – ломились в избу дети, колотили в дверь, стучали и царапались в окна.

Старик не отзывался. Плотно надвинув засов и наглухо задернув ветхие застиранные занавески, он прятался на полатях, лучину загасил и тихо бурчал себе под нос: "Кто там стучится в поздний час? Уходите, нету дома никого, съехал я отсель..."

По уму-то так давно и надо было сделать – уехать из этого проклятого места куда глаза глядят. В безводную пустыню Кара-Кум, лучше всего. Еще когда проезжий китайский человек по имени Сунь внимательно поглядел на него мудрыми узкими глазами, поставил на землю лоток со своими товарами, поклонился и сказал: "Ты слишком долго сидишь тут, на берегу. Смотри, рано или поздно мимо проплывет такое, что и Будде не приснится..."

Зря не послушал, послал умного китайского человека: "Ступай себе, ходя, своим дао!", – думал, тот собирается ему свой контрафакт навяливать, крючки из порошкового металла, которые и пескарь перекусит, или невод такой расцветочки, что у щуки зубы сводит. Но нет – поклонился китайский человек еще раз и пошел.

А вскоре оно все и началось.

"Детей не тронь. Они - мои!"



– Может, все-таки, останешься? – тоскливо спросил дед, помогая закрыть крышку чемодана. – Хотя бы до осени, а?

Мышка молча помотала головой.

– Сгниёт теперь репка, – безнадежно сказал дед, махнув рукой.

– Ну не могу я! – со слезой в голосе закричала мышка. – Это сильнее меня, понимаешь?

Коротко обняла деда, шмыгнула носом и поволокла чемодан из избы.

Дед вышел на крыльцо проводить.

По деревне стоял стон и плач.

У соседей на крыльце нервно курила Курочка-Ряба, вздрагивая и роняя пепел при каждом доносившемся изнутри ударе, сотрясавшем всю избу.

– Как там твои? – спросил дед.

Go down, Kolobok!

Те, кто читал только адаптированную для детей версию, этого не знают, но на самом деле Колобок собирался уйти не один.

Голос ему был. Пока он, испеченный без единого грамма дрожжей, как все помнят, остужался на подоконнике.

И вострубил Колобок. И вышли из-под лавки два веселых гуся - один серый, другой белый.

И вострубил Колобок снова. И вышел из сеней Серенький Козлик, постукивая ножками да рожками.

И вострубил Колобок в третий раз

Малыш Гвидо

- Маменька, а я сегодня снова летал к батюшке...

- Да? - равнодушно удивилась мать, не отрываясь от разделки скудного улова: пара костлявых рыбин да спутанный ком съедобных водорослей - вот и весь сегодняшний ужин.

- Ну и как он там?

С минуту молча посопев, мальчик неуверенно сказал:

- Знаешь. мне кажется. что в глубине души он по нам скучает...

И добавил, оживившись:

- А я их там покусал немножко!

Мать, заслонясь от низкого северного солнца ладонью, внимательно посмотрела на него.

Сын улыбался, скособочившись и переминаясь на скрюченных ножках. Был он нехорош собой, будто над мальчиком поработала шайка безумных компрачикосов. Бочкообразное тельце, приплюснутая голова, короткие кривые ручки и ножки... Кто чужой воистину подумал бы - неведома зверушка, а не человеческое дитя.

Но чужих на острове не было. А матери он был хорош и таков. Особенно, когда улыбался так, как сейчас...

Герасим и Мими

Не было никакой Муму.

Нельзя детям про такое. Хватит с них "Каштанки" и "Белого пуделя".

Герасим был, да. Всё как положено - красивый статный мужчина богатырского сложения. И глухонемой, куда ж без этого.

И барыня была. Выписала его из деревни, глянулся он ей, всё так и было.

Вот только не надо грязи! Там настоящая любовь была, чистая и взаимная.

Барыня была не старая и не вздорная. Даже и не барыня, а барышня. Была она молодая, красивая, с большими выразительными глазами и пушисты...

Нет, даже не так! Вот как было дело. В детстве барышня была ребенком слабым, тщедушным и собой некрасивой. Вот ее в деревню на поправку, где коровы щиплют травку, и отвезли. А Герасим там ее выходил, можно сказать. Парным молоком с блюдечка поил. Ни одна мать не ухаживает так за своим ребенком, как Герасим за барышней.

Разумеется, она страстно привязалась к Герасиму и не отставала от него ни на шаг, И, конечно, когда поправилась совсем, выросла и вернулась в город, то с Герасимом они расстаться никак уж не смогли. Герасим сам тоже любил ее без памяти.

Но им мешало окружение и всякие тогдашние сословные предрассудки.

И вот они страдали-страдали через это, но однажды Мими...

"Репка" для взрослых на мышке не заканчивается

Адаптированная детская версия - да. А в полном взрослом варианте по мере развития познаний человечества в науке биологии после мышки кликнули лягушку, после лягушки - карликовую многозубку...

И вот, когда они уже докликались до микробов, один самый мелкий штамм вируса гепатита - Федя его звали, кажется, вдруг и говорит:

- Я, конечно, извиняюсь за свою одноклеточность, но мне непонятно...

про искажения истории

Вот эту инсталляцию на выставке про славное прошлое нашего Танкограда назвали "Стол директора". И предлагают всем желающим за ним сфотографироваться.
Что хочется сказать... Не верьте, дети! Это никакой не стол директора. Ни по размерам, ни по подбору атрибутов. Это даже не стол секретарши директора.
Возможно, это стол старенького вахтёра с манией величия, выклянчившего себе у завхоза всякое списанное.