Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Колобок из топора

– Отстань! Пусто в сусеках, вчера последнее выскребла, – сказала жадная старуха.

Но старик продолжал клянчить. Зудел и зудел, как комар, тоненьким с голодухи голосом, просительно моргал слезящимися глазками. Льстиво клялся старухе в любви, называл любушкой и обещал новое корыто. Старуха молча и злобно гремела пустыми горшками и ухватами.

На лавке в сенях шумно завозился солдат, попросившийся с вечера переночевать.

– Я, конечно, извиняюсь, что вмешиваюсь в семейное, – покашляв, сказал он. – Я старый солдат и не знаю слов любви. Зато я знаю сто удивительных рецептов с помощью топора.

– Суп, что ли? – поджала сухие губы старуха. – Знаем, сталкивались уже. Не обдуришь!

– Отчего же только суп? – удивился солдат. – Топор универсален. Можно и первое, и второе, и третье. Даже компот.

– А колобок? – встрепенулся старик и заныл. – Колобок хочу.

И царевич отправился в путь

... — Хватит, перестаньте! — надоело, наконец, Ивану. — Я твёрдо решил — иду. А вы меня только задерживаете. Так я с вами еще страниц пятьдесят дома проторчу. До свиданья, папа! До свиданья, братья! А мне ещё надо успеть отнести книжки сдать.

***

Прощание в Избе-читальне вышло не в пример домашнему короче.

Иван уходил налегке, уместив все нехитрые дорожные пожитки в тощий заплечный мешок.

Афанасий, критически оглядев его, тем не менее, одобрил.

— Нормально, — сказал он. — Всего, что может пригодиться, всё равно, с собой не утащишь. По дороге разберёшься. Первые этапы будут несложными, втянешься постепенно. Главное, поначалу собирай оружие всякое, аптечки, если бронежилет попадётся — тоже бери…

— Знаток нашёлся, — невежливо фыркнула Маша. — Инструктор-теоретик.

Афанасий обиделся, пробурчав:

— Ходили и мы походами в далёкие края…

— Так, может, тряхнёшь, всё-таки, стариной? Вдвоём веселее будет.

— Не-е, — отступился Афанасий. — Годы уже не те, да и раненый ведь я — холодными ночами или к дождю шею так ломит, спасу нет!

Иван ожидал, что Маша объяснит ему про дорогу подробнее — он подозревал, что в письме, принесенном Глафирой от загадочно убывшей куда-то Ха Эл, были на сей счёт разъяснения. Но Маша просто открыла дверь в темноту, на полуночь и сказала:

— Главное — никуда не сворачивай.

— А как же вот…, — начал было Иван, — Мне не совсем понятно — стрела же улетела туда, — он махнул рукой влево, на заходную сторону — а идти мне прямо, на полночь?

— А это совершенно не важно, — отрезала Маша. — Дорога сама выведет.

Иван послушно сделал первый шаг за порог.

— Погоди! — подёргал его за штанину Афанасий и протянул...



Вырученные средства пойдут на кумач

Мы видим город Петроград
В семнадцатом году.
Бежит матрос, бежит солдат,
Вздыхают на ходу.
Рабочий тащит пулемёт,
Сейчас он упадёт –
Его любой из вас поймёт,
Кто бегал в гололёд.

Скользят отряды и полки.
Не удержав плакат,
Сидят на льду большевики,
И губы шепчут в лад...*

*чем там всё закончилось - в книжке


Наша рота воевала с крысами...

...Война была затяжной, в основном позиционной. Шла с переменным успехом, без громких успехов и прорывов.
Попытки применить высокотехнологичное вооружение провалились. Они были затратны и неэффективны. Ротные изобретатели тратили порой до недели на конструирование очередного хитроумного орудия убийства со сложной механикой или применением электричества. И оно срабатывало! Но – единожды. Вместо ожидаемого массового поражения всякий раз мы получали на выходе один труп. И всё. Изделие с таким низким КПД можно было выбрасывать, зная, что больше крысы к нему близко не подойдут. А обнаружив новое и неизвестное, они снова посылали к нему добровольца-смертника или какого-нибудь штрафника, наблюдая из укрытия.
Были в роте и талантливые химики. Но не очень честные методы с отравляющими веществами, наверняка подпадающие под какие-нибудь международные конвенции, давали примерно такой  же итог.  Хоть всю казарму усыпь отравленным хлебом, больше одного-двух трупов не будет. Себе только добавляли хлопот – вовремя успеть всё собрать, пока не слопал какой-нибудь первогодок-дневальный.

Нарассказывав друг другу баек и легенд, решили вырастить крысоеда (он же «крысиный волк», он же «крысобой», он же «крыса-каннибал»…). Делали всё по заветам: наловили с десяток крыс, закинули их в бочку, задвинули крышкой… Несколько дней обходили этот закоулок в машинном парке стороной, щадя свои нервы. Потом собрались с духом и пошли смотреть результат.
Результат остался неизвестным. Потому что пустая бочка валялась на боку, слегка деформированная, крышка – рядом.
Решили считать, что крысы сговорились вдесятером, дружно раскачали её и благополучно смылись все. Потому что думать о том, каким стал тот, последний, сделавший это в одиночку, было жутко.

Короче говоря, самым действенным способом войны оставался самый примитивный. В ночь очередной боевой операции мы занимали позиции на койках, накидав между ними чего-нибудь съестного. Сидя по-турецки, попивали чифир, покуривали и поигрывали в картишки… В общем, всем своим видом демонстрировали, что это никакая не засада, а так – мирные солдаты на привале.
Главное, чтобы первый появившийся вражеский лазутчик в это поверил и дал своим сигнал, что всё чисто. Ну, и, конечно, в этом момент ни в коем случае нельзя было думать о рогатках со стальными шариками.
Даже один смертоносный залп – больше не успевали – был всяко урожайней описанных выше способов. И еще немаловажно: крысы почему-то покупались на наше коварство раз за разом, не занося этот метод в коллективную память.

Так всё и шло. Пока Лёха из второго взвода не возомнил себя стратегом.
Захотел, видимо, войти в историю роты победителем в крупной битве.
В каждой казарме есть такое специальное помещение – с табличкой «Дезкомната». Это если старшина грамотный и знает, как пишется слово «дезинфекция». Иногда на табличке написано: «Дизкомната». Но не факт, что старшина при этом думал про дизентерию.
В комнате этой нет, как правило, ничего, кроме табуретки и хлорки.
- А пол в ней – бетонный! – вещал Лёха, знакомя нас со своим планом. – Нету оттуда входа-выхода, кроме как под дверью пролезть! Вот они туда налезут, а тут мы - хха! Ворвёмся и всех их положим.
Убедил. Щедро накидали в эту комнату корок, свет в ней погасили, дневальному на тумбочке велели даже не смотреть в сторону той двери.

Где-то за полночь решили – пора!
Вооружились кто чем – рогатками, палками, железными прутьями… Кутаисец Сосо зачем-то взял с собой самодельные нунчаки. Но надеть штаны и сапоги и он не догадался.
Пришлепали в тапках и трусах целой оравой, свет зажгли, дверь распахнули – хха!!!
Крыс было больше, чем нас.
Во-вторых, они напали первыми.
Дико завизжал наш полководец Лёха, которому передовая крыса, кажется, ворвалась прямо в широкие трусы.
Бой продолжался меньше секунды, мы позорно бежали, побросав оружие, крысы нас не преследовали.

Потом нам было стыдно. Не столько даже за поражение. Это ладно, на войне бывает, потом поквитаемся. Но почему никто из нас вовремя не вспомнил, что врага нельзя загонять в угол!

так, опилки из головы

Мы видим город Петроград…
Куда бежит матрос,
куда за ним бежит солдат –
большой, большой вопрос!

Рабочий тащит пулемёт,
стреляет на ходу.
Зачем, скажите, кто поймёт,
стрелять по городу?

Так в октябре мечта сбылась,
а, может быть, и нет,
когда набегались все всласть.
Большой, большой секрет…

"Страшно вокруг, и ветер на сопках рыдает..."

Так начинается самый ранний текст, написанный на мелодию вальса "На сопках Маньчжурии".
Хотя наиболее известным - и породившим в народе массу вариаций - стал гораздо позже "Тихо вокруг, сопки покрыты мглой..." в исполнении Козловского.
Почему вдруг вообще про него вспомнил? Потому что сегодня - ровно сто десять лет с начала русско-японской войны. Да, для самодержавия - бесславной, но к солдатам же это не относится.
Кстати, именно на эту войну пришлось больше всего  - 87 тысяч - награждений четырехстепенным знаком отличия Военного ордена Святого Георгия. Называю его так длинно, потому что официально именоваться по статуту Георгиевским крестом он стал лишь с 1913 года. Впрочем, можно и коротко - солдатский "Егорий".
Далеко не все из этих восьмидесяти семи тысяч вернулись домой. "Могилы хранят покой. Белеют кресты – это герои спят..."
Брату моей прабабушки повезло.
Вернулся, сияя новеньким "Егорием", и отправился сфотографироваться с мамой, как у солдат-героев принято.
[Вот он, бравый...]
Вот он, бравый унтер-офицер Август Рат с "Егорием" IV степени за № 126975.

Август и Генриетта

...Есть, правда, одна непонятка - в монументальном труде «Знак отличия Военного ордена Св. Георгия. Списки пожалованным за русско-японскую войну 1904-1905 гг.» Сост. Д. Бутрым, И. Маркин он значится награжденным дважды - причем одной и той же четвертой степенью, а на фото крест на груди один. Впрочем, у этой награды за всю ее историю были - и менялись - довольно-таки сложные правила относительно ношения. Например, одно время полным кавалерам предписывалось носить кресты только I и III степеней.

Впрочем, речь не об этом....

Вернемся к вальсу, который знают все. Его полное название - "Мокшанский полк на сопках Маньчжурии". Автор - капельмейстер 214-го пехотного Мокшанского полка Илья Шатров - посвятил его памяти погибших товарищей. Перед войной в полку числилось: 6 штаб-офицеров, 43 обер-офицера, 391 унтер-офицер, 3463 рядовых, 11 конных ординарцев и 61 музыкант. При возвращении домой - не более 700 человек наличного состава.

После войны Мокшанский полк передислоцировали в Самару. Здесь полковой оркестр исполнял свой вальс. В Самаре же, в "Фотографiи Художникъ В.А. Михайловъ" сделан и этот портрет.
Ужасно было бы интересно, но уже не узнать - пересеклись ли тогда две эти линии, слышал ли мой бравый дальний родственник тот вальс в Струковском саду Самары...

В любом случае, сегодня хочется поставить в его честь и память не позднюю версию, а вот эту старую пластинку.

http://www.russian-records.com/embed.php?image_id=2893&autostart=1&sessionid=9ceb832dd096a90f3

Стоял ноябрь. Приближалось...

Вчерашний день, часу в шестом
мы вышли со двора.
В большой, красивый красный дом
нам поспешить пора.
Из зала в зал переходя,
здесь движется народ,
чего полезного найдя -
на выход сразу прёт.
Мы видим город Петроград
в семнадцатом году:
бежит матрос, бежит солдат
и тащат на ходу,
несут полотна кумача
отряды и полки,
есть также ситец и парча.
Ай, да большевики!
Рабочий тащит пулемёт,
сейчас он упадёт,
но, несмотря на гололёд,
он пулемёт упрёт.
Крестьянин - грабли, и топор,
и старое весло…
Как много лет прошло с тех пор,
как много зим прошло!
Уж в этом чайнике нельзя,
должно быть, воду греть,
но как нам хочется, друзья,
и чайник тот спереть!

Про радугу гражданской войны

Не могу пройти мимо вопиющей исторической несправедливости.
Уловил краем уха из эфира: беседуют два уважаемых человека, и гость студии говорит:
- Ну, вы же помните, как в гражданскую: то красные придут - грабят, то белые, то зелёные, то голубые... Впрочем, нет! Голубых тогда не было еще... Хе-хе-хе....
И ведущий ему вторит:
- Да-да! Хи-хи-хи...
А вот и соврамши оба, поздравляю!
Надо знать историю, прежде чем  хихикать.
Очень даже были.
У нас это каждый ребенок знает. Потому что именно в наших краях они и были.
Целая "Голубая армия" шуровала по окрестностям в 1920 году.
Полное название - Голубая Национальная Армия Всероссийского Учредительного Собрания.
Командовал ею донской казак и колчаковский офицер сотник Мировицкий. Правда, в некоторых документах его называют полковником, и фамилию пишут - Мировницкий. В любом случае, организатор был неплохой - 50  тысяч бойцов собрал в армию. И человек творческий. Стишки, говорят, сам писал. Правда, так себе стишки, дряные.
А вот воззвания и прокламации у них были зажигательные. Я читал.
Например, манифест:
"Братья! Крестьяне и казаки! Обратите винтовки против коммуны и советской власти, присоединяйтесь к беспартийным голубым. Да здравствует голубая армия. Граждане, голубые идут!.."
Ну, и так далее. Всё по-серьезному. И никаких хи-хи-хи.
Но, все равно, красные их почти всех перебили. Кто из голубых уцелел, тот убежал к зеленым. А куда делся сотник Мировицкий, история точно не знает. Страшное и печальное это дело - гражданская война. Хоть и пестреньких расцветок.

Человек с топором

ПЬЕСА.
ФИНАЛ
У Смольного. Владимир Ильич говорит речь, остальные слушают.
Владимир Ильич: Я позволю себе рассказать один происшедший со мной случай. Дело было в вагоне Финляндской железной дороги, где мне пришлось слышать разговор между несколькими финнами и старушкой.
И вот какую мысль высказала эта старушка. Она сказала: «Теперь не надо бояться человека с топором. Когда я была в лесу, мне встретился один человек с топором, но вместо того чтобы отнять у меня мой хворост, он, наоборот, нарубил еще и прибавил мне»...
Солдаты, матросы и народ (тихо): - А мог бы, вообще-то, и помочь донести...
Владимир Ильич: : - Что? Да, совершенно верно, товарищи: а мог бы и зарубить!  ...И когда я это услыхал, я сказал себе:теперь не надо бояться человека с топором, потому что он защищает трудящихся старушек и будет беспощаден в подавлении старушек-эксплоататоров.
Иосиф Висарионович: И нэ только их! Правильно я говорю, Родион Рамонович?
Родион Рамонович утвердительно кивает, показывая из-под пальто ледоруб. Лев Давидович бледнеет. Солдаты, матросы и народ безмолвствуют.
ЗАНАВЕС

Месть попугая

Порой следишь за каким-нибудь холиваром или троллингом и диву даешься: до чего люди бывают многословны! Некоторые на это дело буквально весь свой словарный запас кладут. А в итоге - шиш! И противник не посрамлён, и у самого остались одни фонемы - только шипеть и плеваться, окончательно смазывая эффект.
Неужели непонятно, что пара слов - зато точных, ко времени и к месту - гораздо результативнее.
Вот у моих знакомых был попугайчик.
Удивительно умная и воспитанная птица, настолько, что хозяева даже клеткой не ограничивали ее свободу. Единственно, неразговорчивая. Ну, имя свое знала. Знал, вернее. Мальчик был. Гоша.
Его спросишь: как, мол, тебя зовут? Он охотно отвечает: Гоша. И всё. Никакого диалога дальше не получается.
В запасе у него была еще только одна короткая фраза, которую хозяева не очень поощряли. И клялись, что не знают, где он ее подцепил. Но он ею и не злоупотреблял всуе.
Зато! Пристал к нему как-то один из новых гостей. Вообще приезжий.
Уж как он только Гошу не троллил! Тот только косил глазом и старался отсесть от него подальше.
Гость наконец вынес свой вердикт насчет Гошиного интеллекта и самодовольно успокоился.
А когда все сидели за столом, Гоша дождался очередной перемены блюд, приковылял вперевалочку  к тарелке этого гостя нашего города...
[сроду не догадаетесь]...и участливо спросил: "Не обожрёшься?"