?

Log in

No account? Create an account

sandro_iz_che


sandro_iz_che

"СЛОВА! КАК МНОГО БУКВЪ И ЗВУКОВЪ..."


День проходит впустую...
sandro_iz_che
М-мда… Мельчает народ. С утра был в трёх присутственных местах. Никакого оживления и творческого подхода не наблюдается. Да что там - творческого! Нигде и никто даже ни разу не сказал тупо, что у меня вся спина белая.
В почтовом ящике пусто, ни одного фальшивого денежного перевода. По телефону ни одного звонка из Кремля. Дворник с утра вяло погонял грязь по двору туда-сюда и отбыл на своей «шестёрке», ни мусора в подъезд не подбросив, ни смешного объявления про газ и воду не наклеив…
В одном месте сегодня должны круглую сумму. Может, хоть там догадаются резаной бумаги подкинуть.
Ещё - большая надежда на правительство.

Про дураков и дармоедов
sandro_iz_che
А самую дурацкую шутку на 1 апреля мы с приятелем учудили в девяностые. Которые теперь принято называть лихими, но они были еще и весёлыми, в одном флаконе.

Приятель уже тогда ворочал сотнями миллионов. Но еще неденоминированных. И офис у него был всего в две комнаты. Одна - его. Другая – на всех остальных. Но очень большая. Когда-то в ней за кульманами сидело человек двадцать. Без кульманов впихнулось, наверное, раза в два больше.
Вот на них он мне и плакался поздно вечером 31 марта в своём кабинете за пузатой бутылкой «самуса». Так и говорил:
- Дармоеды! Никто работать не хочет…
- А ты – кровосос, - вяло подзуживал его я, тема была неинтересная.
- Я кровосос?! Они все уже дома давно, а я один тут, как дурак…
-…коньяк жру. И не один. А у дураков, кстати, завтра праздник.
- Во! – вдруг загорелся он. – Давай их всех разыграем!
И достал из стола рулончик красивой ленты в красно-белую полоску, похваставшись:
- Из Германии, с выставки строительной привёз.

Не привёз бы – фантазия наша, может, обрела бы другие формы. А так всё пошло в заданном направлении. Остальные ингредиенты легко сыскались по столам да в холодильнике.

В большой комнате мы изобразили мелом на полу некое художество. Получилось очень похоже на сеятеля, которого Бендер рисовал с Кисы на пароходе. В районе головного выступа мы щедро налили на грязноватый советский паркет кетчупа. Он тут же частично затёк в щели, получилось очень красиво.

Полюбовались, гаденько хихикая, растянули через комнату крест-накрест образец немецкого зихерхайт-дизайна, да и пошли себе.

Я – домой, а он тогда холостой был…

Назавтра мне не сразу вспомнилось – с утра своих хлопот по горло. А как вспомнилось, так интересно стало: насколько хохма удалась-то?
Коли не торопится рассказать, решил сам позвонить. По его мобильнику – редкой тогда еще игрушке – отозвалась механическая английская девушка. По служебному – живая и наша, но какая-то напряжённая… Я даже не сразу его секретаршу и узнал.
Она как-то так странно и тревожно сказала: «А кто его спрашивает?», что мне сразу всё стало ясно.
«Ой-ёй…» - подумал я. И помчался к нему на работу. Потому что такое по телефону не объяснишь.
Подъехали мы с ним почти одновременно. Правда, я уже был подготовлен, а вот он, мрачный и хмурый, сначала не мог взять в толк, почему его сотруднички толпятся в курилке на лестнице и слоняются по коридору с загадочными лицами… Дармоеды! Лишь бы не работать…