?

Log in

No account? Create an account

sandro_iz_che


sandro_iz_che

"СЛОВА! КАК МНОГО БУКВЪ И ЗВУКОВЪ..."


Обидно, да?..
sandro_iz_che
За открытиями совершенно не надо переться с лопатой в безводные пустыни. Или, к примеру, лазить с фонариком по канализации под Кремлём.
Надо только пожить подольше и переезжать пореже.
Полез под потолок за «Наследником из Калькутты», а получил по башке альбомом с видами Софии. Из коего и выпал тощий буклет. А из буклета – билет Государственного банка СССР достоинством в 25 рублей. ЛТ 3603103.
От удара – сразу озарение. «Вспомнить всё-2».
…Болгария, 1985. Последний день, самолёт – завтра утром. Левы кончились накануне, было весело. Теперь грустновато. Но ведь со мной не пропадёшь!
Так я жене и говорю. Потому что знаю: тридцать рублей можно еще обменять, Родина с братушками договорилась.
- Почакай малко! – это я жене. И быстренько вниз, в холл хотеля.
- Моля ви! – это уже девушке в окошке, гордо так.
И – полный облом. Потому что наша и их родины договорились, оказывается, менять туда-сюда только красные десятки. А четвертные – нет, хотя Ленин на них точно такой же, только сиреневый. Без кепки, не фальшивая денежка!
Девушка верит, но ей велено брать только красненьких ленинов…
Вот я с психу и зашвырнул четвертной в буклет хотеля так, что забыл про него на четверть века.
А вспомнил бы вовремя – это ж сколько можно было купить дома бутылок «Слънчева бряга» и «Родопи» на сдачу!

И Родина щедро поила меня берёзовым соком
sandro_iz_che
…Но ведь это ещё не конец историйки. Историйки вообще заканчиваются только вместе с рассказчиком.
Сиреневая четвертная вряд ли была б забыта аж на двадцать пять лет, кабы не вторая травма психики. Первую, нанесенную коварством болгарских обменников, залечить было не так уж и трудно. Я, кажется, говорил, что со мной не пропадёшь? Вот!
Ну, да – пришлось побороться со своими моральными устоями. Но, честно говоря, это была лёгкая победа над собой. Я пошёл и сделал горничной стыдное предложение. И она сразу согласилась!
Мы расстались через пару минут обоюдно довольными. Фен жены перешёл в руки этой достойной пожилой женщины. Всего за десять левов, но дожить до самолёта уже было легче.
А на родине, в городе-пересадке Москве почему-то сразу захотелось коньячку. Наверное, от пережитого на чужбине унижения.
Я бегом на Лубянку.
Ну, то есть, поймите правильно - там «Гастроном» такой хороший, с богатым выбором. Можно даже сказать, с традициями – и когда Лубянка, говорят, и когда Дзержинского, и когда теперь снова Лубянка.
Но именно тогда… «Гастроном» есть. Но нет не только выбора, но и самого отдела.
«Кому помешал?» - думаю про себя и бегу на Дмитровку. Или сначала на Петровку, а потом уже на Дмитровку?…
Ладно, мы же не про топонимику, а про то, что чем недоступнее цель, тем больше она – дело принципа, даже если уже и не хочется.
Короче говоря, всласть набегавшись кругами, полного изумления я достиг на улице имени писателя Горького. Сначала от того, что вывески «Российские вина» не оказалось там, где была она, наверное, еще с юности одноимённого улице писателя. А потом - от странного поведения москвичей.
Я уже понял, что не фиг из себя местного корчить, а спросить надо. И спросил, выбрав мужика, по виду вполне употребляющего:
«Где, - говорю, - мужик, тут коньячку бы укупить?»
А он дико на меня посмотрел, сказал грубо: «Дурак, что ли?…» и ушёл во дворы.
«Да, - думаю, - нашёл я, про что спросить любителя портвейна».
И сменил объект. Но дама, приличная с виду, ответила тоже как-то ненормально: «Не знаю, не знаю даже, что и сказать-то вам…» Когда уходила – раза три оборачивалась…
И только добрый московский милиционер мне, наконец, ответил по-человечески, что надо, гражданин, и за границей читать советские газеты, а не отрываться от родины.
…Семнадцатое мая 1985 года случилось неделя тому как.